. Как Макс III бобров любил. О вкусной постной пище на столе королей

Давайте для начала разберемся с баварскими правителями. Для лучшего запоминания (по меньшей мере, первых азов и буков) их через одного (ну, через двух) звали Максимилиан. Максимилиан (он же Макс III), о котором пойдет речь, жил во второй половине XVIII века (умер в 1777 году). Для ориентира: в это время в России заправляет делами русская Елизавета Петровна, в Австрии австриячка (не убивайте за неточность—но как по-другому?) Мария Терезия, во Франции—француз Людовик XV, в Великобритании—англичанин Георг II. Я знаю, что национальностей тогда не было, но как мне назвать сопричастность к социуму, которым данные правители руководили? Это как в истории с игроками мюнхенского футбольного клуба. Пока ты в нём играешь—ты баварец, а как только переместился в другое место—сразу иностранец.

Изображение бобра из дворцового «бобрятника».  Гравюра на дереве

Изображение бобра из дворцового «бобрятника».
Гравюра на дереве

Так вот, к истории нашего Макса Иосифа III. Живет он ни худо, ни бедно (скорее все-таки—бедно) в городе Мюнхене. Резиденция только что сгорела (1750), в стране—неурожай и голод. Бриллианты с короны Макса I (деда) уже сняты и проданы, чтобы хоть как-то дела поправить. Годы идут чередой: листья то желтые, то зеленые. Праздники религиозные сменяют друг друга. Весь день проходит между думами открыть или не открыть Академию наук (таки откроет в 1759 году) и молитвами в придворной капелле. И очень сильно эти занятия расходятся, прямо настоящие полюса, между которыми находится наш Максимилиан. Хорошо еще, что Дарвин на горизонте не светится ни в каком виде. Вот и духовный отец напомнил, что совсем скоро Великий пост, и надо готовиться к худшему. Это значит: мясо—всё?! Это значит—ничего скоромного, в лучшем случае пиво сальватор? И хотя Библия на этот счет молчит—что можно есть, что нельзя—жизнь и в XVIII веке диктовала свои правила: строгие ограничения на мясо (или по-нашему—все, что ходит по земле), а вот рыбу почему-то было в рацион включать можно.
Макс Иосиф III сидел в сгоревшей Резиденции и размышлял.
—Мясо нельзя. Свиней, гусей, фазанов—нельзя. Рыбу—можно…

И тут в его спальне что-то зашуршало и поднялось в воздух. Это была его материализовавшаяся мысль. Эта мысль висела под потолком и транслировала ему прямо в мозг:
—Думай, думай! Что живет в воде, но не рыба?
Совет был пойман на лету. На следующий день Макс Иосиф отдал приказ своему строителю (не Кювилье—рангом пониже) построить в Нимфенбургском парке (парк площадью во многие гектары) дом … для бобров. Поскольку на внесение в списки на лучшую архитектуру мира никто не претендовал, бобриный дворец был построен за несколько недель. И с 1754 года все лесники на территории Баварии должны были ловить бобров и сдавать их главному бобриному мастеру в замке Нимфенбург…
История бобриного дворца в Мюнхене—это история про то, как извилисты и непредсказуемы пути развития духа. Иногда они ведут к духовке. Или вертелу.
В общем, вы догадываетесь, что Максимилиан отнюдь не взор свой услаждал бобрами, но вкус и брюхо, веля готовить их и подавать к королевской трапезе как блюдо постное. Обоснование сему нашлось легко. Хвост-то у бобра какой? Правильно—чешуйчатый. И живет он где? В воде? Раз так—значит, рыба! А рыбу есть можно. Не знаю, насколько вкус бобрового жаркого был изыскан, но блюдо совершенно точно позволяло разнообразить надоевшее рыбное меню. Некоторые современные кулинарные источники пишут: «На вкус мясо бобра очень нежное и сочное, многие сравнивают с индейкой и свининой». Особо ценятся хвосты этих животных — видимо, их и подавали августейшей особе на обед. Но у бобра, как источника пропитания, есть один непреодолимый недостаток—его небольшие размеры. Поэтому Максимилиан вместе с академиками из открытой им Академии наук думал и придумал, как ещё больше расширить ассортимент постных блюд. Об этом—в следующем номере!
Вячеслав Фейкинд